Главная | Регистрация | Вход
Единство Всех Миров
Меню сайта
Статистика
измерьте скорость интернета Сайт существует: дней, месяцев, лет. Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Наш опрос
Оцените наш сайт
Всего ответов: 1460
Форма входа
Архив записей
Друзья сайта
  • Сайт Издательского Дома "РОСА"

  • Страница ИД "РОСА" в Контакте

  • Страница замечательного писателя-эзотерика Ольген Би на сайте Проза.РУ

  • Сайт "Свет Истины" - для тех, кто верит в Высший смысл земной жизни, осознаёт своё Божественное происхождение, исполнен желанием служить эволюции Земли, согласно Замыслу Творца

  • Информационный центр "Танатогнозия"

  • Сатья Саи .RU Форум. Что ждет человека после Жизни

  • Женский тренинг-центр "Сотворение"

  • Форум Vladmama.RU - жизнь после смерти

  • Загробный мир. Куда уходит душа после смерти?

  • Форум.ВечноСнами! - Помним Любим!..

  • Откровения людям Нового века

  • Саврасов Александр Борисович. Дольмены: хранители знаний первоистоков

  • Азбука Веры: Смерть. Жизнь после смерти

  • Вера Православная. За порогом смерти

  • Жизнь после смерти есть!

  • Тайны Высших Миров Секлитова Л.А., Стрельникова Л.Л.

  • Православный сайт "БЛАГОВЕСТЪ"

  • Сайт протоиерея Олега Скобля

  • Сайт Светланы Копыловой

  • Сайт Владимира Щукина

  • Сайт Жанны Бичевской
  • Поиск
    Инна Волошина
    "ЗА ПОРОГОМ ЖИЗНИ, или ЧЕЛОВЕК ЖИВЁТ И В МИРЕ ИНОМ"
    ("Единство Всех Миров")


    1  2.1  2.2  2.3  3.1  3.2  4.1  4.2  5.1  5.2  6.1  6.2  7.1  7.2  8  9.1  9.2  10.1  10.2  11.1  11.2  12.1  12.2  13.1  13.2  14  15.1  15.2  16.1  16.2  17  18

    ГЛАВА 4

    Мне было очень грустно и обидно. Обидно за себя: ведь я так о многом не задумывался, живя на Земле. Я осознавал, что ничего не могу изменить, это причиняло боль, но надо было устраивать свою жизнь теперь здесь. А прежде всего мне надо было найти место, где строить дом. Каким он будет, было решено.
    Мне был дан выбор на жильё от Розовой планеты до Янтарной, а это значит, что надо было пройти восемь планет.
    Уроки, которые я получил от Учителя, принесли свои плоды. Это радовало меня, хоть что-то могу сам. В мелочах, порою незначительных, мне открывались истины с глубоким смыслом.
    Прежде всего мне хочется сказать, что путешествовал я не один, а … с Беном! Да, какое-то время я был один, но одиночество давило, тогда я подумал о Бене. Марта согласилась отпустить его, хоть и не сразу, и с одним условием: переходя от планеты к планете, мы будем наведываться к ней и рассказывать о случившемся и увиденном.
    – Да и мне так будет спокойнее, хоть знать буду, что с вами всё в порядке, - добавила она, гладя Бена по голове.
    Так вот, с Беном мы отправились в путь.
    Сначала мы посетили Розовую планету. Не знаю, почему ей дано такое название. Должно быть, из-за розовых фламинго. Их здесь очень много, как и небольших озёр. Когда стая фламинго поднимается ввысь, воздух становится розовым. Это было первое, что так сильно поразило нас с Беном. Бен ведь тоже не был нигде, и для него, как и для меня, всё было впервой.
    Мы оказались на Розовой планете около небольшого озерца. Наше внезапное появление вспугнуло птиц. Когда стая поднялась ввысь, воздух стал розовым. Мы с Беном были зачарованы этим зрелищем! Постепенно птицы опускались на озерко, и всё приобретало обычный вид. Здесь было много деревьев, похожих на акацию, и от них разливался слегка дурманящий аромат, но не отталкивающий, а скорее пьянящий.
    Конечно, ребёнок есть ребёнок… Бен бежал впереди меня, пытаясь всё увидеть и потрогать своими руками. Он взобрался на дерево и повис на ветке, ожидая меня. Здесь мы немного отдохнули.
    – Ник, - обратился ко мне Бен, - Николай, можно я буду звать тебя просто: «Ник», мне так удобнее и короче получается, а то пока выговоришь «Николай», забудешь, что сказать хотел.
    Такое убедительное заключение вызвало у меня смех.
    – Ну что ты смеёшься, я же серьезно… - обиделся Бен.
    Я привлёк его к себе и сказал:
    – Если тебе так удобнее, что ж, зови просто - Ник, только мне надо привыкнуть к этому имени.
    – Привыкнешь, большой уже… - Бен обрадовался.
    Мы перекусили тем, что нам собрала в дорогу Марта: это лепёшки и сухие ягоды (они не совсем сухие, а слегка подвяленные, чтоб лучше сохранялись).
    – Ник, смотри, что там такое? – Бен указал рукой на едва заметные две движущиеся точки.
    Я вздрогнул от такого обращения «Ник!» Но это было непривычно только несколько раз, потом я смирился, привык. Но что же двигалось там, куда указывал Бен? Он даже встал, чтобы было лучше видно. На него было смешно смотреть, он так увлёкся, что стал рассуждать вслух:
    – Движутся быстро; кони, что ли? Да они-то здесь откуда? … Вот здорово… Мне бы так! – восторг у Бена вызвали два всадника на конях. Они пронеслись чуть поодаль от нас. Я никогда не был превосходным наездником, хоть и мог управлять лошадьми. Я встал и позвал Бена:
    – Идём, должно быть там есть дорога. Пойдём по ней, посмотрим, куда выведет.
    Действительно, очень скоро мы вышли на дорогу. Она была не очень широкой, но плотно укатанной. Идя по ней, мы не поднимали пыль, как почти и не оставляли следов.
    – А хорошо вот так путешествовать, правда, Ник? Идёшь куда хочешь…
    – Правда, хорошо, - ответил я Бену, а сам подумал: «Что же нас ждёт впереди?»
    Страха не было, но снедал интерес: как и что там? Ведь я почти ничего не видел и не знал об этой небесной стране, где столько всего необычного: будь ли то букет сирени в день рождения или мыслящая роза в саду старца Николоса…
    Дорога привела нас к небольшому селению. Домики были чисты и опрятны, самых разных видов и строений. Возле каждого домика непременно был палисадник, в котором росли разные цветы. А возле многих домов были и сады.
    Подходя к селению, Бен дёрнул меня за рукав:
    – Ник, а как мы войдём туда? Мы же никого не знаем там? Давай останавливаться не будем?
    – Тебе страшно?
    – Да нет, просто все чужие… не по себе как-то…
    – Посмотрим…
    Действительно, мы прошли это селение, не задержавшись там надолго. Я лишь спросил у идущего нам навстречу мужчины:
    – Скажи, куда ведёт эта дорога? Мы путешествуем и совсем не знаем этих мест.
    – Дальше есть ещё селение, а за ним город. Это небольшой городок, там можете и остановиться.
    – А как называется город? – полюбопытствовал Бен.
    Мужчина улыбнулся и сказал:
    – Если вы здесь первый раз, это может показаться странным, его название Озерки, а назван он так потому, что на его окраинах, да и в самом городке есть небольшие озерки.
    – Что ж тут странного? Озерки, так Озерки! – не унимался Бен.
    – Но ведь город можно было населять и на ровном месте, а не среди озёр, - парировал мужчина.
    – Значит, среди озёр красивее жить. А там тоже есть розовые птицы? – Бен так и сыпал вопросы, и это он-то не хотел останавливаться здесь?..
    – Нет, в самом городе розовые птицы бывают редко, - много людей, а вот на окраинах их много, и зовутся они – фламинго.
    Бен скорчил странную гримасу и отошёл в сторону. Я, простившись с мужчиной, догнал Бена и спросил его:
    – Тебя что-то удивило?
    – Ну да! На Земле есть фламинго и здесь тоже фламинго?
    – Что ж тут странного? Ты бы должен знать, что здесь есть почти всё, что и на Земле…
    – Ник, мне мама не давала уходить далеко, и я почти… - он смутился, - почти ничего не знаю, как тут живут.
    – Не отчаивайся, Бен, мы будем вместе узнавать всё то, чего ещё не знаем.
    Зачем идти, если расстояние можно покрыть в короткий миг? Место, куда нам хотелось попасть, мы знали: «Озерки». И вот, взявшись за руки, желанием мысли мы с Беном оказались возле городка. Это был небольшой городок, но очень красивый. Он рас-положен на ровной местности, слегка изрезанной впадинами и ложбинами, и очень много озёр — маленьких, но каждое отдельно от другого.
    Какое-то время мы любовались открывшейся нам панораме. В городке больших домов не было видно, но и те, что были – утопали в зелени садов. Лишь кое-где проглядывали черепичные крыши. Над деревьями, ближе к одной из окраин городка, возвышался Храм. Он был другой архитектуры, чем тот, что я видел с Учителем. Но сделан он был из того же тонкого материала, который казался живым.
    Не знаю почему, но мне захотелось, чтобы знакомство с этим городом началось именно с Храма. Больше из-за Бена, ведь он ещё не видел подобного. Не говоря ему ни слова, я взял его за руку, и мы перенеслись к Храму.
    Бен оторопел, увидев его вблизи, да и мне было чему удивиться. Этот Храм не был похож на ранее виденный мной. Внешний фасад был украшен тонкими резными фигурами, здесь были изображены какие-то сцены. Причём мне они показались последовательными, потому что сюжеты перекликались. Но это не были сцены из Библии, я чётко это осознавал. Я слегка подтолкнул Бена, и мы вошли в Храм. И снова то же чувство охватило меня: Храм - это нечто живое! Не знаю, как это объяснить более доступно. Просто мне казалось, что стены и всё-всё, что было в нём: всё слышит и видит. Однако не было страха, что, прикоснувшись, сделаешь больно или поранишь. Что могло причинить боль!? Это дурные мысли, грязные и нечистые помыслы! Я так же чётко это сознавал. Не берусь объяснить, откуда приходило сознание открывшихся истин, может, не зря мне Храм казался живым существом: слышащим, видящим, а общение происходило на уровне мысли.
    Чтобы более полно понять чувства, охватившие меня, надо это испытать на себе. Я же не могу найти подходящих слов…
    Непроизвольно я опустился на колени, чтобы вознести Всевышнему короткую молитву благодарности. Бен последовал моему примеру, но он более долго оставался коленопреклонённым. Я, отойдя немного в сторону, наблюдал за ним: его лицо озарено внутренней радостью, губы двигаются, он что-то шепчет… Бен, встав с колен, огляделся. Но искал он не меня. С каким-то вопросом он обратился к миловидной молодой женщине. Та взяла Бена за руку, и они вместе затерялись среди людей и внутренних построек (точнее колон) Храма. Но вот Бен появился один со счастливой улыбкой на усеянном конопушками лице. Он держал в руках свечи и, подходя то к одному, то к другому подсвечнику, ставил свечи, осеняя себя крестом и слегка кланяясь. Потом, найдя меня взглядом, он подошёл ко мне. И мы вышли из Храма.
    – Ник, а почему здесь всё так?
    – Как так?
    – Ну … есть куда поставить свечи, а … икон нет, и распятья Христа тоже нет?
    Что я мог ответить мальчишке? Только то, что за короткий срок пребывания в этом мире, узнал сам.
    – Бен, пойми, что на земле нет ни Христа, ни святых. Поэтому их изображают на Иконах. Мы смотрим на них и молимся, но не иконам, а святым, изображённым на них. Понимаешь?
    – Ну.
    – А здесь это ни к чему, - продолжил я объяснение, - Сам Бог и все святые здесь. Поэтому их и не надо изображать. Молись им и всё.
    – А их можно увидеть?
    – Конечно, можно.
    – Вот бы посмотреть хоть на одного святого! – воскликнул Бен с детской наивностью, и достаточно громко, чем привлёк внимание одного прохожего.
    – Смотри, - обратился тот к Бену, - вот сейчас выходит мужчина, совсем молодой, из Храма.
    – Какой? – не унимался Бен.
    – Он во всём белом, с не большой книжицей в руках. Видишь?
    – Совсем ещё юноша… - Бен был зачарован.
    Человек, указавший ему на святого, усмехнулся каким-то своим мыслям и сказал:
    – Это Святой Пантелеймон.
    – Что? – Бен смотрел на стоявшего рядом с ним человека, с нескрываемым недоумением, - как же так, я ставил ему свечку, а он был в Храме?
    – Что ж тут удивительного? Это обычно. Ты скоро привыкнешь, и узнаешь многое… Ты здесь один? – поинтересовался человек.
    – Нет, я с Ник… - Бен осёкся, и продолжил: - С Николаем, - и указал на меня.
    – Должно быть, вы только что пришли в наш город? – обратился мужчина уже ко мне.
    – Да. И я захотел, чтобы Бен, прежде всего, увидел Храм, вот поэтому мы здесь.
    – Меня зовут Стефаний, - представился он. - Если хотите, можете устроиться в доме для путешествующих. Я проведу вас к нему. Но мне приятно предложить вам и свой дом. Если, конечно, не возражаете.
    Этот мужчина не вызвал во мне ни каких сомнений. Его взгляд был чист и светел. А я хорошо помнил слова Учителя, что «зло» выдают прежде всего глаза. Бен смотрел на меня умоляюще, ожидая, что же я предприму.
    – Мы принимаем твоё предложение, Стефаний. Если не стесним, то побудем у тебя.
    – Ник, - Бен дернул меня за руку, - я знал, что ты согласишься.
    Он был в восторге. Мы втроём шли по городку, и у меня пронеслось в голове: хорошо, что мы вот так сразу приобрели знакомого, ведь нам надо хоть что-то узнать об этой планете, чтобы было легче путешествовать по ней. И я мысленно обратился к Богу: «Спасибо тебе, Боже, за дарованную нам помощь».
    Здесь не было ни номеров на домах, ни табличек с указанием названий улиц. Пока мы шли, Стефаний знакомил нас с городом.
    – Городок наш невелик, и называют его – Озерки…
    – Знаем, за что так его назвали, - отозвался Бен, оборвав Стефания на полу слове, - за то, что здесь много озёр.
    – Верно, - Стефаний улыбнулся, - здесь вот, - он указал рукой в сторону длинного дома, похожего на барак, - дом для путешествующих, а чуть дальше за ним – шпиль над башенкой, видишь?
    – Вижу, - сказал Бен, вглядываясь вдаль.
    – Там театр. Скоро начало выступления.
    – Театр? – удивился Бен, да и я тоже.
    – Да, театр. Он не очень большой, но красивый. В нём ставят спектакли артисты нашего города. Не часто, но бывают гастроли оперных исполнителей и балет.
    Бен слушал Стефания открыв рот. Меня тоже удивляло услышанное, ведь я не задумывался до сих пор над этим.
    – А ты живёшь один? – спросил Бен.
    – Нет, с женой. Её зовут Аделаида, но я зову просто – Дели.
    – А мы скоро придём?
    – Да вот уже пришли почти, - и Стефаний свернул в проулок, по которому мы дошли до тупика, где стоял аккуратный домик, срубленный из дерева. И, как у большинства домов в этом городе, на что я обратил внимание, крыша была черепичная. Не было ни забора, ни ворот. Рос кустарник живой изгородью. Листочки мелкие и бархатистые тёмно-зелёные с синеватым отливом, что придавало им не живой вид. И, чтобы убедиться, что растение живое, я потрогал листочки рукой. Они были мягкие и прохладные.
    По дорожке, усыпанной песком, мы подошли к дому.
    – Дели, у нас гости, встречай, - позвал Стефаний.
    На его голос вышла женщина со строгими чертами лица. На ней было длинное платье, полностью скрывающее её фигуру за счёт массы лоскутков, идущих от груди к ногам. Но это не смотрелось убожеством, наоборот, производило впечатление тонкости и изысканности вкуса. И я подумал: «Да, мне далеко до такого совершенства». Ведь конструировать на себе одежду я мог только самую простую.
    Роскошные волосы женщины были собраны в замысловатую причёску. И лишь прядь волос, как бы случайно выбившаяся из общего порядка, локоном спадала к плечу. Она поразила меня своей грацией. Словно это была сама королева.
    – Вы путешествуете? – спросила она, обращаясь ко мне.
    – Да, - ответил я коротко.
    – Это Дели, моя жена, - представил нас Стефаний, - а это - Николай и Бен.
    – Входите в дом и будьте нашими гостями, - пригласила Дели, улыбнувшись. О! Как улыбка преобразила её лицо. Оно из строгого стало приветливым и ещё более милым, и привлекательным.
    В доме всё было обставлено со вкусом. «Конечно это дело рук Дели», - подумал я, глядя на неё. Она поняла мою мысль и ответила:
    – Всё это не только моя заслуга, мне очень помогает Стефаний. Только вместе мы смогли создать уют в доме.
    Меня удивило: «Ведь я только подумал, а она ответила…»
    – Николай, - снова заговорила Дели, - по всему видно, что ты совсем недавно пришёл в этот мир. Когда думаешь о чём-то и смотришь на человека, то передаёшь свои мысли ему. Поэтому я поняла тебя.
    – Я не знал об этом, - смутился я. Почему мне Учитель не говорил об этом?  Мысль пронеслась у меня в голове, и я чётко представил его образ. И… в тот же миг получил ответ: «Ты должен был постичь это сам», – это был голос Учителя, но я не слышал его, а каким-то образом улавливал. Что тоже меня удивило, но я промолчал.
    Бен был в восторге от всего и сыпал вопросами. Дели и Стефаний приняли нас радушно. Я чувствовал, что у Дели возник интерес: какая связь между мной и Беном, но молчал. И Дели не выдержала, любопытство взяло верх, и она спросила:
    – Николай, кем тебе приходится Бен?
    – Просто, мой знакомый.
    – А где вы познакомились?
    – Здесь.
    – Почему он с тобой? Он одинок?
    – Нет. Мне было скучно одному путешествовать, и я решил взять его с собой. Он тоже, как и я, ещё ничего не видел.
    – Странно, но он намного дольше находится здесь, чем ты.
    – Дели, как ты это определила?
    – Со временем и ты сможешь определять, это совсем не сложно. Ты постепенно будешь привыкать к новой жизни, а значит, будешь видеть того, кто к ней не привычен. Ты будешь видеть того, кто к ней не привычен. Ты будешь видеть то, что не знал ранее сам и приобрёл со временем.
    Этот день был замечателен! Я столько всего узнал… Бен тоже был рад.
    Когда мы сидели в саду около дома, откуда открывался прекрасный вид на озерко с розовыми фламинго, пришёл молодой человек.
    – О, Кристофер! – обрадовалась Дели, первой увидев юношу. - Это наш сын, - обратилась Дели ко мне, - а это - Николай и Бен.
    – Я не знал, что у вас гости. Мама, мне надо поговорить с тобой.
    – Николай, извини, что оставим вас с Беном, думаю ненадолго, - сказала Дели, смутившись. И она со Стефанием пошла к дому, в след за юношей.
    – Ник это их сын?
    – Да. Ты же слышал.
    – Но он почти такой же, как они, совсем взрослый, а они и не похожи на его родителей: уж очень молодые. Вот я с мамой…
    Слова Бена вызвали у меня смех, но он не обиделся.
    – Бен, здесь все молоды, лишь немногие сохраняют прежний облик. А вы с мамой, наверное... – я не знал их истории и не знал, какие подобрать слова, чтобы не причинить боли мальчишке, - такими и пришли сюда. То есть ты был ещё совсем ребёнком. Таким, как ты сейчас.
    – Мама говорила, что я подрос, и отец меня не узнает, - Бен уклонялся говорить что-либо о прошлом и на этот раз, да я и не настаивал.
    Бен пошёл к озеру, ему не сиделось на одном месте, а я дождался Дели. Стефаний не пришёл.
    – Он ушёл с сыном, - сказала Дели, когда я спросил о Стефании.
    Она была чем-то озабочена, но ничего не говорила, а мне хватило такта удержаться от расспросов.
    Ночь мы с Беном провели в этом доме, а с рассветом покинули его.
    – Если будете здесь, приходите. Мы с мужем будем рады вас видеть, - говорила на прощание Дели.
    Теперь уже у нас с Беном были кое-какие представления о планете, и путешествовать стало легче. Мы решили побывать в горах, о которых с восторгом рассказывал Стефаний.
    И вот, горы! Они не велики, но образуют длинную гряду с отрогами, переходящими в холмистую местность, изрезанную речушками и озерками. Не боюсь повториться, но мы с Беном опять-таки были в восторге от фламинго! И каждый раз, когда их стая поднималась ввысь, мы зачарованно смотрели за их полетом. У меня не проходил восторг от ощущения, что воздух становится розовым!
    Здесь, в горах, мы не переносились с места на место, а ходили сами. Это было здорово! Мы поднялись на самую высокую гору, откуда открывалась завораживающая картина: были видны и поселения внизу, поблизости, и чуть поодаль - города, и озерки. Дух захватывало от восторга.
    – Ник, вот здорово! Мама бы это увидела, ей бы понравилось.
    – Я не сомневаюсь в этом.
    Мне было отрадно, что Бен вспоминает о ней.  Иногда мне казалось, что он даже скучает, но стойко переносит разлуку.
    Не знаю, как долго мы были на этой планете, но исследовано было всё, или почти всё, как казалось нам. И мы решили вернуться к Марте, как и обещали.

    – Мамочка! – Бен бросился навстречу Марте, лишь мы оказались во дворе дома.
    – Бен! Сынок, вы так скоро вернулись…, - она ласкала сына, пытаясь пригладить его торчащие во все стороны волосы, а он тараторил о том, что видели и где были.
    Пока запас энергии и слов у Бена не иссяк, он не останавливался ни на миг, и мы так и сидели на крылечке дома, а Бен всё говорил о горах, об озерках и фламинго, о цветах и акации, и о много другом… Потом он внезапно смолк и, положив голову на колени матери, в раз уснул. Марта погладила его по руке и сказала:
    – Устал…
    Я осторожно взял Бена руки и внёс в дом. Марта быстро разобрала постель. Сняв с него лишь обувь, мы оставили его спать, а сами ещё долго разговаривали. Не знаю, чем объяснить, но в этот вечер Марта была склонна к откровенности и сама заговорила о том, что вызывало во мне интерес:
    – Знаешь, Николай, - начала она, - Бен так изменился за это время, что мы живём здесь. Когда я пришла сюда, ему было всего шесть лет.
    – А сколько теперь ему? – осторожно спросил я.
    – Не знаю… - Марта вздохнула, - я сама виновата во многом. Ты видишь, сад наш разросся, да и дом успел обветшать.  Мы восемнадцать лет живём здесь. Значит Бену должно быть двадцать четыре…
    – Но ему не дашь больше двенадцати!
    – Да, это я виновата. Мне мама говорила: «Если не хочешь сама жить со мной, отдай мне Бена. Я отдам его учиться, и он будет нормально развиваться и расти» … Но я не захотела, мне было жутко оставаться одной…
    Она о чём-то задумалась и продолжила:
    – Конечно, он рос, но я не давала ему развиваться, я подавляла в нём это желание, поэтому он до сих пор остаётся ребенком. Теперь же, когда вы вернулись, я увидела, что он повзрослел, он стал старше!..
    – Марта, почему ты столько лет живёшь здесь одна с сыном?
    – Я жду мужа.
    – Разве ты не могла бы его дожидаться где-нибудь в другом месте, где бы ты не была так одинока?
    – Нет! Я слишком люблю его, чтобы оставить…
    – Почему ты думаешь, что вы не сможете быть вместе, если бы ты жила не здесь?
    – Я давно поняла, ещё когда за мной и Беном пришла мать, что нас с мужем разделяет пропасть. Если я уйду жить туда, где мне определено, я никогда не смогу вернуть его. А так, какое-то время мы можем жить здесь, я верю, что он исправится, станет другим… Не таким жестоким…
    Я не знал, что мне сказать Марте. Она сразила меня своим откровением. Да, впрочем, она не нуждалась ни в утешении, ни в поддержке, ей надо было просто выговориться, высказать то, что годы ей не давало покоя… И она продолжила:
    – Мы жили в небольшом городке… Мамы к тому времени уже не было, а отец мой умер, когда я была ещё ребенком; и мама осталась с тремя детьми, я была средней. Я вышла замуж, у нас долго не было детей, и я почти отчаялась. Муж стал пить, и я знала, что он гулял от меня, с другими был. Я терпела это сколько могла, а потом Господь подарил мне сына… Но мужа я потеряла… Он не был рад ни мне, ни сыну, хоть и ждал его рождения… Вскоре после рождения Бена, он стал поднимать на меня руки… Это было несносно! Я ушла к его родителям, там мы с Беном жили года три, пока мальчик не подрос и не окреп, ведь родился он слабеньким…
    Какое-то время Марта сидела молча и неподвижно. Вздохнув, она продолжала:
    – Мы не могли всё время жить там, да и муж молил вернуться, говорил, что не будет больше бить меня, обещал… Я любила его… А Бену нужен был отец, и мы вернулись в наш городок, домой. Два года я была счастлива! Не знаю, что случилось потом... Однажды он снова пришёл пьяным, а потом всё чаще и чаще стал напиваться, снова избивал меня. Бен боялся его и, когда муж приходил пьяным, забивался в какой-нибудь угол, а когда он бил меня, цеплялся за его руки, пытался кусать…, бил своими маленькими кулачками…, тогда доставалось и ему… А как-то зимой… муж схватил нож и кинулся к Бену со словами: «Прирежу тебя, гадёныш!»  Я не могла этого вынести больше. Я подхватила Бена на руки, и мы, в чём были, ушли из дома. Не знаю, как долго я бежала, мне всё казалось, что он гонится за нами… Мне некуда было податься… Когда ощутила холод, поняла – надо быстрее добраться до деревеньки, где жили его родители. Это было милях в пяти от нашего городка, но в темноте я сбилась с дороги… Нас нашли случайно, когда сошёл снег…
    Марта снова смолкла. Я долго не решался заговорить, а потом спросил:
    – Марта, а как ты встретилась со своей мамой?
    – Не знаю, я лишь помню, что пыталась покрепче прижать к себе Бена, чтоб защитить его от холода. Он стих, а мне вдруг стало тепло, я чувствовала, что кто-то трясёт меня за плечо, открыла глаза и увидела маму. Она сказала мне: «Вставай, дочка, я пришла за тобой». Я встала, прижимая всё также к себе сына. Мама взяла меня за руку и сказала: «Идём со мной, но не оглядывайся, всё будет хорошо» … Так мы оказались здесь. Потом она забрала у меня Бена и объяснила, где будет меня ждать с ним, и что дальше я должна буду идти одна. Вот так…
    Марта вздохнула снова и, глядя на меня, стала словно оправдываться:
    – Извини, Николай, но мне надо было поговорить с кем-то; это так мучительно всё хранить в себе… Я утомила тебя…
    – Марта, не стоит извиняться, ты сделала правильно, рассказав всё; тебе будет легче…
    – Да, мне стало легче, ты прав… Я знаю, вы долго не задержитесь здесь. Я отпущу с тобой Бена, но ненадолго.
    – Почему? – я был удивлён.
    – Скоро придёт мой муж. На днях он стал Путником…, - на её глазах навернулись слезы. Не знаю, что они значили: радость или сомнение и страх… Марта вышла из дома, а я не стал удерживать её. Ей надо было побыть одной.
    Утром Марта была обычной – весёлой и улыбающейся, но глаза выражали непонятное чувство – в них была и признательность и смятение, и лишь изредка проскальзывали искорки неподдельной радости и счастья.
    Бен облазил весь сад. Прошёлся по всему дому, заглянув куда только было можно. После чего выдал:
    – Ник, мы можем снова путешествовать, я готов! – и, немного смутившись, глянул на Марту. - Мам, можно?!
    – Конечно, можно. Но так скоро?
    – Мам, ведь дома всё в порядке. А там столько всего…
    Марта не возражала, она только положила нам в сумму вяленых ягод, яблок и душистые пшеничные лепёшки, которые я помнил всегда. Так, как пекла их Марта, больше ни у кого не получалось.

    И вот мы с Беном снова в пути. От дома отошли не сильно далеко и задумались, куда же теперь держать путь?
    – Ник, мы были на Розовой, а куда теперь? – спросил Бен.
    – Не знаю. Куда скажешь ты, туда и отправимся.
    – Ник, но ведь я не знаю, где тебе надо побывать!
    – Слушай: от Розовой до Янтарной всего восемь планет, но теперь на одну меньше.
    – А как они называются?
    – Жемчужная, Хрустальная, планета Цветов, планета Озёр, Радужная, Сиреневая и Янтарная.
    Бен слушал внимательно. Задумавшись, он остановился совсем и даже присел на траву у дороги. О чём думал этот мальчишка, какие мысли роились в его голове? Но вдруг он резко вскочил и объявил своё решение:
    – На Радужную!
    – Почему именно туда?
    – Если есть радуга, а она на небе; значит на Радужной планете можно пройти по радуге! Хотя… - он скорчил гримасу.
    – Бен, Радужная, это не значит: сама радуга.
    – Я тоже так подумал.
    В нём ещё так открыта сквозила такая чистая детская наивность, что приводило меня в восторг. Эта душа ещё ничем пагубным не тронута, и мне хотелось защитить его как сына, если бы у меня был такой. Впервые за всё время я испытал отцовские чувства к Бену. Это было так необычно и непонятно, но на миг я оказался на вершине блаженства: я испытал неведомое мне чувство и сохранил его в себе.
    Бен тряс меня за руку. Это стало его привычкой:
    – Ник, Ник, о чём ты задумался? Ты стал такой… такой…
    – Какой? – удивился я.
    – Ну не знаю, далёкий что ли... Вроде бы ты и здесь, и в то же время так далеко, далеко, но такой родной…
    То, что почувствовал я, передалось Бену. Я прижал мальчишку к себе; и так мы перенеслись на планету Радужную…
    Бен, оттолкнувшись от меня, замер от восторга, да и я был изумлён…
    – Ник, где мы? - снова тормошил меня за руку Бен. - Мы в сказке?
    – Нет, Бен, мы на Радужной.
    – Уже?! Вот это да! Никогда бы не подумал, что такое возможно…
    И я не мог вообразить себе, что такое бывает. Мы стояли с Беном в какой-то рощице; перед нами, чуть поодаль виднелся просвет. Мы медленно пошли к нему, озираясь по сторонам. Здесь всё было как в сказке. Деревья вокруг нас несильно высокие, раскидистые, стволы ровные, светло-коричневые, ветвились почти от земли. На тонких и хрупких веточках мутовками (веером) разрастались листья. Узкие и длинные, они были плотными и образовывали на кончике пику, что, казалось, прикоснись - и поранишься. Но нет, они были безвредны. Бен осторожно потрогал их руками:
    – Совсем не жёсткие, смотри, Ник, а с этой стороны вовсе другой цвет…
    И правда, верхняя поверхность листьев, бордовых и тёмно-оранжевых оттенков, отличалась от другой стороны. Снизу листья опушённы, что придавало им сизый оттенок.
    Трава казалась жёлто-зеленоватой, что составляло резкий контраст в сравнении с листвой. Где-то в ветвях щебетала птица. Бен пытался её разглядеть, но не нашёл.

    << На предыдущую страницу    Читать далее >>

    1  2.1  2.2  2.3  3.1  3.2  4.1  4.2  5.1  5.2  6.1  6.2  7.1  7.2  8  9.1  9.2  10.1  10.2  11.1  11.2  12.1  12.2  13.1  13.2  14  15.1  15.2  16.1  16.2  17  18