Главная | Регистрация | Вход
Единство Всех Миров
Language / Язык
Выбрать язык / Select language:
English
French
German
Danish
Italian
Spanish
Portuguese
Ukranian
Belarusian
Serbian
Bulgarian
Czech
Greek
Finnish
Estonian Latvian
Turkish Japanese
Chinese
Korean
Arabic
Меню сайта
Статистика
измерьте скорость интернета Сайт существует: дней, месяцев, лет. Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Наш опрос
Оцените наш сайт
Всего ответов: 1427
Форма входа
Календарь
Погода
Архив записей
Друзья сайта
  • Сайт Издательского Дома "РОСА"

  • Страница ИД "РОСА" в Контакте

  • Страница замечательного писателя-эзотерика Ольген Би на сайте Проза.РУ

  • Сайт "Свет Истины" - для тех, кто верит в Высший смысл земной жизни, осознаёт своё Божественное происхождение, исполнен желанием служить эволюции Земли, согласно Замыслу Творца

  • Информационный центр "Танатогнозия"

  • Сатья Саи .RU Форум. Что ждет человека после Жизни

  • Женский тренинг-центр "Сотворение"

  • Форум Vladmama.RU - жизнь после смерти

  • Загробный мир. Куда уходит душа после смерти?

  • Форум.ВечноСнами! - Помним Любим!..

  • Откровения людям Нового века

  • Саврасов Александр Борисович. Дольмены: хранители знаний первоистоков

  • Азбука Веры: Смерть. Жизнь после смерти

  • Вера Православная. За порогом смерти

  • Жизнь после смерти есть!

  • Тайны Высших Миров Секлитова Л.А., Стрельникова Л.Л.

  • Православный сайт "БЛАГОВЕСТЪ"

  • Сайт протоиерея Олега Скобля

  • Сайт Светланы Копыловой

  • Сайт Владимира Щукина

  • Сайт Жанны Бичевской

  • Сайт Юрия Лозы

  • "МАШИНА ВРЕМЕНИ": редкие и неизданные записи
  • Поиск
    Инна Волошина
    "ЗА ПОРОГОМ ЖИЗНИ, или ЧЕЛОВЕК ЖИВЁТ И В МИРЕ ИНОМ"
    ("Единство Всех Миров")


    1  2.1  2.2  2.3  3.1  3.2  4.1  4.2  5.1  5.2  6.1  6.2  7.1  7.2  8  9.1  9.2  10.1  10.2  11.1  11.2  12.1  12.2  13.1  13.2  14  15.1  15.2  16.1  16.2  17  18

    Бен горячился. Не знаю, что в нём вызвало такое ожесточение к Учителю, но я знал, какие могут быть последствия этого противостояния, и мне стало жаль моего мальчишку Бена. Я встал, подошёл к нему и, обняв за плечи, сказал:
    – Мальчик мой, хочешь дам один совет? Послушайся его, и тогда всё будет хорошо.
    Бен освободился от моих рук и с иронией в голосе процедил сквозь зубы:
    – Все вы тут мудрые, все с советами. А я-то? Я!? Я что-то значу!? Или я только пустышка, которым можно помыкать? Я ничтожество, да? Перерождающийся дух, и со мной можно поступать как захочешь, я всё снесу, я ведь не совсем нормальный…
    Бен задохнулся в порыве гнева и нервно стал ходить по комнате из угла в угол. Эта его выходка заставила меня задуматься, а когда я начал говорить, то хорошо обдумывал свои слова и их постановку в предложении, не забывая об интонации. Я видел, что с ним не всё в порядке, он был озлоблен и сильно взволнован. Поэтому я попытался его успокоить.
    – Бен, - обратился я к нему, - пойми меня, я не хотел тебя обидеть. Я ведь не знаю, что произошло с тобой. Давай для начала выпьем чего-нибудь охлаждающего и спокойно поговорим. Расскажи мне всё то, что сочтёшь нужным или уместным, а я постараюсь тебе помочь
    Мои слова подействовали на Бена успокаивающе, он как-то сразу внутренне преобразился: глаза приобрели обычный оттенок, во взгляде появилось тепло, а на губах заиграла озорная улыбка. Теперь это был прежний мальчишка Бен, которого я знал давно. Он стал извиняться, что совсем забыл правила хозяина дома, что не предложил ничего в угощение, а лишь нагрубил.
    – Не переживай так, Бен. Я не осуждаю тебя за это. Наоборот, хочу понять, что происходит и, если есть возможность, помочь тебе.
    – Это правда, Ник? Ты правда поможешь мне?
    – Конечно, помогу. Только ты объясни мне всё, расскажи.
    – Ник, я совсем запутался…
    Живой огонёк в его глазах потух, Бен даже не заметил, что опрокинул свой бокал с соком вишни. Он сидел какое-то время неподвижно, погрузившись в свои мысли и образы. Я терпеливо ждал, когда он заговорит сам.
    – Знаешь, Ник, - заговорил Бен, глядя в одну точку, - самые светлые воспоминания за все эти годы, что я провёл здесь – это время, когда появился ты, когда мы путешествовали с тобой. Ты помнишь?
    – Конечно, Бен, я ничего не забыл.
    – А всё остальное – серо. А после разлуки с мамой совсем плохо стало. Я даже не знаю, правильно ли я поступил, ведь он всё же отец мне…
    – Бен, ты из-за него оставил мать?
    – Да, я его ненавижу. Кроме страха у меня к нему не было никаких чувств. А тут ещё мама, как говорится, подлила масла в огонь, сказав, что она последует за ним, где бы он ни был.
    – Это её право.
    – Ник! Но как так можно? Ведь он принёс ей столько боли, из-за него же и я столько выстрадал за годы ожидания… Я не понимаю…
    – Любит она его.
    – Что же это за любовь? Где же её чистота, возвышенность, которые так свято чтимы?! Где…
    – Бен, о любви сложно говорить. Она либо есть, либо её нет…, - я осёкся, мелькнула мысль о Тамаре.
    Бен уловил мою реакцию и попытался сменить тему разговора:
    – Ник, я совсем не знаю, как мне быть…
    – Что ты имеешь в виду?
    – Понимаешь, мне хочется, чтобы всё было хорошо или уж сносно, но не получается.
    – Ты вздоришь с Учителем?
    – Не всегда, но бывает. Он строгий очень.
    – В чём его строгость?
    – Заставляет делать то одно, то другое, до тех пор, пока я не измучаюсь совсем или пока не получится то, что надо. Не пускает меня никуда, и не только это… Начнёт говорить что-нибудь и на полуслове смолкает. Понимай его как хочешь.
    Бен тяжело вздохнул. Что я мог ему сказать? Ведь сам прошёл через всё это.
    – Пойми, Бен, Учитель дан тебе прежде всего на определённый срок. Ты знаешь это?
    – Да, на три года. Прошло уже чуть больше года.
    – Ну вот, видишь, всё не так уж и плохо – ты знаешь срок, на который тебе определён Учитель, а я не знал этого.
    – Да ты что? Правда? – изумился Бен.
    – Да, не знал. Но давай поговорим о тебе. Ты считаешь, что Учитель очень требователен к тебе, и ты часто устаёшь?
    – О! Не то слово, устаю, чуть с ног не падаю.
    – Бен, но ведь от него тоже требуют.
    – Как это? Кто?
    – Я не могу сказать кто, не знаю. Но тебя отдали ему в учение и по истечению определённого срока с него спросят, чему он тебя научил.
    – А я об этом как-то и не думал.
    – А ты задумайся. Он ведь за тебя в ответе, как я в эти три дня, что мы будем вместе. И на то, что он недоговаривает, не обращай внимания. Я хочу сказать, не злись, а наоборот – будь более внимателен. Следи за тем, что он говорит, с какой интонацией, с каким выражением лица.
    – Да уж, лицо у него - как бронь непробиваемая. Ничего не проглядывает.
    – В таком случае чаще смотри в глаза. На лице можно не заметить того, что отразят глаза, пусть в короткий миг, но можно хоть что-то уловить.
    – Это ты здорово придумал. Он увиливает, когда я смотрю ему в глаза.
    – Я не придумал этого, Бен. Это истина: «Глаза - зеркало души».
    – Учитель часто мне это говорит.
    – Знаешь, Бен, всё же послушай моего совета.
    – Согласен. Только не читай мне нотаций.
    – Я и не думал поучать тебя, Бен, вовсе нет. Просто я уже прошёл через это, хочу, чтобы и тебе помогло моё маленькое открытие.
    – Твоё открытие? – удивился Бен.
    – Да, если это так можно назвать - открытие. Бен, я усвоил одну истину, пригодную для тебя. Не Учитель тебя, а ты его изматывай, посмотришь, что из этого получится.
    – Как это: я его буду изматывать? Чем?
    – Очень просто – задавай больше вопросов.
    – Всего-то? – хмыкнул Бен.
    – Я сказал, что это очень просто. Я не настаиваю, если захочешь, попробуешь и узнаешь, каков будет результат. Главное, чтобы вопрос начинался примерно так: «А что будет, если сделать так…» или «А что если…».
    – Он будет уклоняться от прямых ответов.
    – Пусть, а ты задавай один и тот же вопрос по-разному, вывернув его… наизнанку, и при разных обстоятельствах. А потом анализируй, что и как отвечал тебе Учитель. Так постепенно доберёшься до истины.
    – Это здорово! Я обязательно попробую.
    – И ещё. Бен, старайся к учению относиться не как к наказанию, а как к игре, где твоё любопытство и интерес будут диктовать условия игры и её правила.
    – Ник, разве такое возможно?
    – Ты сомневаешься в том, что я говорю тебе?
    – Да… нет… я не знаю…
    – Чтобы убедиться, надо испытать. И перестать строить козни Учителю. Ты увидишь, что его отношение к тебе резко изменится.
    – Правда, Ник? А он не будет мне мстить за прошлое?
    – Нет, Бен, не будет. Он Учитель и этим всё сказано. Ты противишься ему, он наказывает, призывая тебя тем самым к порядку. Будешь послушен ему - он будет идти тебе навстречу, открывая перед тобой всё больше нового и интересного. А твоё неравнодушие к учёбе подарит вам обоим крылья. Вы можете стать друзьями, пустившись в путь по лабиринтам знаний и истин.
    – О! Ник, как здорово ты сказал. Это стих в прозе. Как здорово, что ты пришёл навестить меня. Я обещаю тебе, что исправлюсь. Я теперь по-другому смотрю на всё это. В своих неприятностях я виноват сам. Ты веришь мне, Николай, что я исправлюсь? – Бен пристально смотрел мне в глаза.
    Любой уклончивый ответ или взгляд, отведённый в сторону, он бы не принял, и я ответил ему, чеканя слова:
    – Тебе, Бен, я верю.
    Это надо было видеть, каким счастьем заискрились его глаза, как преобразилось его лицо.
    Конечно, мне ещё о многом хотелось расспросить Бена, но я не торопил события. У нас с ним ещё два дня впереди. А на сегодня достаточно и этого. Мы оба были возбуждены и утомлены одновременно и радостью встречи, и этим разговором. Я предложил Бену отдохнуть, на что он возразил:
    – Мне некуда даже положить тебя спать, только вот эта тахта… или…, - он с лукавинкой взглянул на меня, - или мы можем поспать на улице в навесных качалках для отдыха. Ты не возражаешь?
    – Конечно, нет. Это даже интересно. Я так ещё ни разу не спал.
    – Вот и попробуешь. Знаешь, а мне нравиться.
    – Что ж, идём.
    Ночной воздух был пропитан ароматом жасмина, доносившегося от соседних домов, и наполнен серенадами цикад. Удобно устроившись в навесных качалках, мы долго молчали, размышляя каждый о своём. Потом я было решил заговорить с Беном, но он дважды ответил мне невпопад. Я понял, что он в полусне. Ночь прошла быстро, а утром мы с Беном отправились путешествовать. Оба сошлись в одном – хотим побывать там, где уже раньше были – на Розовой и на Радужной.
    Весь день мы бродили по Розовой планете, обойдя её вдоль и поперёк.  Обошли все знакомые нам места и отрыли для себя много новых красивых мест. Что-то вспоминали, веселились, разговаривали о жизни. Разговор был простой, а мне многое хотелось узнать: о Бене, о Марте и о многом другом.
    В этот день мы домой не возвращались, предавшись воспоминаниям, мы отправились уже под вечер, на Радужную, к Одину.
    Один был дома. Он очень обрадовался нашему приходу, хотя не сразу узнал Бена в статном, белокуром юноше. Вечер прошёл быстро. Часть моего любопытства была удовлетворена, когда Бен заговорил о Марте, о семье.
    – Когда пришёл отец, - начал Бен, - я ушёл из дома и несколько дней не возвращался. Я знал, что мама переживает за меня, а также знал, что нам настало время оставлять наш дом, где мы с мамой прожили столько лет, и я всё-таки вернулся домой. Ты помнишь, Николай, когда меня отсюда забрал Незнакомец? Это мой Учитель. Мы с ним пришли в дом, где мне было всё было до гвоздика знакомо, но в нём был чужой мне человек.
    – Как это: чужой, Бенедито? Ведь это - твой отец! – возразил Один.
    – Он никогда мне не станет близким. Он мне чужой, хоть и мой отец, - парировал Бен, - вот тогда я и сбежал. Потом вернулся. Мне говорили, говорили, что-то объясняли, но я чувствовал, что от меня что-то скрывали. Отец пытался льстить. Мама плакала и молчала. Я ни с кем не хотел оставаться – ни с отцом, ни с мамой. Я метался. Тогда пришла бабушка, это она встречала нас здесь…
    Бен замолчал, обдумывая что-то своё, а потом тихо заговорил снова:
    – Тогда я решил идти с Учителем… - Бен снова смолк.
    – Бенедито, почему родители не остались вместе, ведь мама ждала своего мужа? – нарушил молчание Один.
    Бен потухшим взором окинул Одина и вздохнул, у меня же мелькнула мысль, что, наверное, не стоит задевать больную для него тему. Видимо Один уловил мою мысль, также мыслью он ответил мне: «Ему надо выговориться. Так будет лучше для него. Он очень подавлен».
    Всё это было молниеносно. Бен, вздохнув, продолжил рассказ:
    – Да, мама ждала его, - Бен никогда, почти никогда не называл его отцом, просто «он», и всё, - но пройдя путь испытаний, и встретившись с нами, он не мог оставаться там, где могли быть мы…
    – Почему? Так кем-то определено? – тихо спросил я.
    – Сорока дней ему было мало. Его путь – в шесть лет скитаний определён. А что будет после, как можно узнать? Как? Вот ты, Один, ты очень проницателен, что можешь сказать ты?
    – Об этом ни я, никто другой тебе ничего не скажет. Это тайна Всевышнего, она сокрыта ото всех, - не растерявшись ответил Один Бену, видимо ожидая такой поворот разговора.
    – Вот видишь, и ты ничего не можешь сказать, а что было делать мне, юнцу-переростку?
    – Не доводи себя до отчаяния, Бенедито, - спокойно и убедительно заговорил Один, - всё уже позади. А ты сделал достойный для мужчины выбор, решив идти с Учителем.
    – Ты так правда думаешь, Один? – в глазах Бена мелькнула живая искорка.
    – Я всегда говорю то, что думаю.
    – Бен, а что с Мартой? – спросил я, желая отвлечь внимание Бена от его собственной персоны.
    – Мама, как и раньше, решила его ждать, но я не мог более оставаться в том же состоянии, что жил столько лет, а значит не мог быть с ней. Она бы вольно или невольно тормозила моё развитие, и бабушка уговорила её уйти к ней. А он… я даже не знаю, где он сейчас и что с ним, да и знать не желаю… Маму только жалко, не достоин он её любви. И что только она в нём нашла!? – вызывающе проговорил Бен с иронией и горечью в голосе.
    – Она любит его, - просто сказал Один.
    – Что же это за любовь? Любовь, которая губит цветок на корню…
    – Часто любовь бывает слепа. Лишь чистая, искренняя любовь окрыляет и живёт вечно, но её надо найти. Найти настоящую Любовь, а не погрязнуть в тенётах страсти и обманчивого влечения плоти, - Один говорил спокойно.
    Я же волновался и, чтобы не выдавать своего волнения, молчал.
    – А я, Один, я найду свою Любовь?
    – Бенедито, рано или поздно ты пойдёшь на Землю за тем, что поставишь себе целью обрести: будь то любовь, дети, карьера или какие-то познания и навыки. Что выберешь себе сам, за тем и пойдёшь.
    – Я знаю это…

    Больше мы в этот вечер не возвращались к расспросам Бена. Он, извинившись, вышел прогуляться к морю. И мы тоже с Одином из дома перебрались на улицу за маленький столик под деревом во дворе. Больше теперь говорил я, а Один слушал меня, лишь изредка переспрашивая или уточняя что-либо.
    Я говорил и о Синоде. Один порадовался за меня и моим успехам. Это теплом коснулось моей души. Я говорил и о Тамаре, скорее о своей тоске по ней и о тщетных поисках её и о своих приключениях. Один либо отмалчивался, а если и говорил, то абстрактно или уклоняясь от поставленного вопроса. Я прекрасно понимал его и ни на чём не настаивал. Но мне надо было выговориться, я остро ощущал в себе эту потребность. И только в этот вечер, когда Бен уже вернулся с прогулки, и мы отправились спать, я понял, что бегу сам от себя, бегу от своих мыслей, дум, от всего того, что влечёт меня к прошлому, а именно – к Тамаре.
    То, что я усиленно занимался и то, что пустился в путешествие, - всё было лишь стремлением заглушить в себе все думы и мысли только о ней, о Тамаре.

    На следующий день мы с Беном отправились в гости к старцу Николосу. Его не оказалось дома, но я знал, что в этот дом я могу свободно войти и без его хозяина. Почти весь день мы были там, ожидая возвращения Николоса. Мы поработали в цветнике, подправили грядки и полили клумбу около дома. Я настолько увлёкся работой, что и не сразу понял, что у меня спрашивает Бен:
    – Ник, я там видел говорящий цветок! Разве такое бывает?
    – …?
    – Ник, да что с тобой?
    – Ты что-то спросил раньше?
    – Да, я говорю, что видел цветок, который умеет рассказывать истории…
    – Какие такие истории? – удивился я.
    – Я ровнял край грядки и услышал тоненький чистый голосок, похожий на детский.
    – Что он тебе сказал?
    – Знаешь, Ник, он говорил примерно так: «Это очень красивая история. История о любви. Я слышал её, когда юноша подарил букет цветов девушке. Она была счастлива, когда он сказал ей слова любви».
    Я был зачарован этой историей. У меня не находилось слов сказать что-либо и я просто спросил:
    – Бен, а ты запомнил, какой цветок рассказал тебе эту историю?
    – Конечно. Это самый красивый цветок на грядке!
    – Покажи мне его.
    – Идём…
    И прежде, чем Бен успел опомниться, я срезал указанный цветок. У Бена была та же реакция, что и у меня раньше, когда старец Николос срезал розу.
    – Понимаешь, Бен, так надо. Я поставлю его в доме в вазу с водой, а дальше, что делать с ним, решит Николос.
    – А что это за цветок? – спросил Бен, пока мы шли к дому.
    – Это Цикламен.
    – Да нет, я не про название, а про то, что он говорящий.
    – В будущем – это душа новорождённого. Только как свершается это таинство знает лишь Всевышний, - опередил я Бена, с уст которого был готов сорваться ещё один вопрос.
    Цветок я поставил в вазу с водой, оставив рядом с ним информацию о том, что это сделал я. Я не решился оставить его историю открытой для любого, кто по какой-либо причине войдёт в дом, пока будет отсутствовать старец Николос. Я не знал, когда он вернётся, поэтому решил больше его не ждать.
    – Бен, - позвал я его, - старец Николос не известно, когда вернётся. Пойдём, погуляем где-нибудь ещё.
    – Я не против. Но зачем нам идти ещё куда-то? Покажи мне свой дом. Ведь ты его уже обустроил?
    – Да, конечно, и уже давно.
    – Тогда идём к тебе?!
    – …
    – Ник, мы идём к тебе домой?
    – Да. Идём…, - ответил я через силу.
    Бен смотрел на меня вопросительно. Но я не мог всего объяснить мальчишке. Для меня он был всё ещё подростком-несмышлёнышем, хоть я и осознавал, что предо мной почти зрелый мужчина, но я не мог ему сказать: «После твоего ухода, дом для меня станет совсем пустынным».
    Я не хотел его обидеть, не мог и объяснить ему своё состояние. У него хватало и своих проблем.
    И вот мы в городе. Бен восторженно рассматривает всё в округе.
    – Вот здорово жить в лесу, правда, Ник?
    – Бен, это не лес. Всего лишь дубовый бор.
    – А как называется город?
    – Дубовый Бор.
    – Здорово, Ник! А где ты живёшь?
    – Здесь не далеко. Но может быть…, - я осёкся на полуслове, но продолжил, хоть и не то, что хотел сказать, - может мы зайдём к моим друзьям? Я давно не виделся с ними.
    – А это далеко?
    – Нет, почти рядом с бором есть небольшой городок – Васильки…
    – А почему Васильки?
    – Бен, ты не исправим! Васильки, потому что там почти в каждом палисаднике растут эти цветы.
    Бен какое-то время поразмыслил и выдал мне результат своих дум:
    – Хорошо. Идём в гости, но ненадолго.
    – Почему ненадолго?
    – Чтобы успеть побывать и у тебя до моего возвращения домой.
    – А почему мы тогда идём?
    – Ты ведь предложил сам, - удивился Бен.
    – Да, это так, но почему ты согласился идти?
    – Посмотрю ещё один город, а то ведь почти ничего и не видел.
    В этом был он весь: любопытство и стремление познавать всё больше и больше, при этом преобладала огромная тяга к путешествиям. В этом Бен был не исправим.
    И вот мы у домика Евгения и Нелли. Но что за странная суматоха? Какие-то неизвестные мне люди…
    – О! Николай, как ты вовремя! Мы искали тебя. Где ты был так долго? – спросила рассеяно Нелли, неизвестно откуда появившаяся.
    – Нелли, объясни мне, что происходит?
    – Идём в дом, там всё поймёшь.
    В доме всё было перевёрнуто. Видимо были собраны в одно место все работы Евгения. Трое в белом осматривали их. Среди картин я заметил Евгения. Он стоял возле последнего этюда с кисточкой в руках. Он что-то сосредоточенно и быстро рисовал.
    – Подойди к нему, - подтолкнула в его сторону меня Нелли, - он очень хотел тебя видеть.
    – Евгений, - негромко окликнул я его, подойдя к нему.
    – …, - он был увлечён работой и не слышал меня.
    – Евгений, - позвал я громче.
    Он оглянулся, посмотрел на меня невидящим взглядом и отвернулся к мольберту, но тут резко опустил кисть в стакан с водой и чуть не сшиб меня с ног.
    – Николай! – воскликнул он, - как я рад, что ты пришёл. И как раз вовремя. У меня уже всё готово, - и он снял с мольберта холст с этюдом и протянул его мне, - закрепишь в рамку. Это тебе на память о нашей дружбе.
    – Объясни мне, Евгений, что же всё-таки здесь происходит? – до меня никак не доходило значение происходящего.
    – Николай, ведь ты знаешь, что я иду на Землю.
    Это объяснило мне всё, всё встало в моей голове на свои места.
    – А Нелли? Как она? – ужаснулся я при мысли, что она останется здесь одна.
    – Нелли последует за мной, - просто ответил мне Евгений и продолжил: - Года через три-четыре она пойдёт на Землю так, чтобы нам встретиться вновь, и там быть вместе, а до этого момента будет жить в Долине Перехода.
    Я подумал про себя, что это та местность, где я встретил Ядвигу, польку. И внутренне получил утвердительный ответ, как будто я сам себе и ответил на поставленный вопрос.
    Пока мы разговаривали, все картины вынесли из дома. А Нелли что-то собрала в дорожную суму.
    – Куда всё это денется, Евгений? – спросил я.
    – Картины пополнят имеющиеся галереи и здесь, в Васильках, и в некоторых других городах. А самые ценные уйдут во всеобщее достояние Вселенной, с моим именем.
    К нам подошла Нелли. Евгений, обняв её, прижал к себе. Трое людей в белых одеждах ждали, не мешая нам вести разговор.
    – Нам время уходить, - сказала Нелли со слезами на глазах.
    – Я знаю, милая… Николай, не хочу долгих слов прощания. Мы уходим и, наверное, уже не встретимся... Будь счастлив!
    – Удачи тебе, Николай, - тихо добавила Нелли. И они, как дети, держась за руки, пошли к людям в белых одеждах.
    Я тоже вышел из дома. Во дворе меня ждал Бен. Он тоже был удивлён происходящим.
    – После всё объясню, - бросил я ему на ходу, увлекая его за собой вдаль от дома, повинуясь всё тому же внутреннему голосу.
    Отойдя немного от дома, мы остановились и оглянулись. Евгений всё также прижимал к себе Нелли. Они тоже отошли от дома. И… В какой-то миг дом исчез… Лишь лёгкое сероватое облачко зависло в воздухе на месте дома, которое тут же рассеялось.
    Мы с Беном вопросительно посмотрели друг на друга. Ни он, ни я не могли объяснить, что это было. Но всё тот же внутренний голос заговорил во мне: «Было прахом и стало им» … Во мне в последнее время очень часто звучал этот голос, идущий откуда-то изнутри. Я ещё не знал, откуда этот зов. Несколько позднее его природу мне объяснит Учитель.
    Все, кто был возле дома, резко куда-то исчезли. И мы с Беном тоже отправились ко мне домой.
    Бену очень понравился мой дом. Он осмотрел всё, что его заинтересовало, и не только в доме, но и вне его. Я не сопровождал Бена и не объяснял, что есть что, и почему так, а не иначе. Он сам спросил меня:
    – Ник, а почему ты до сих пор один?
    – Так вот вышло… - я уклонился от прямого ответа.
    – Почему? Разве ты не хочешь быть со своей любимой? – Бена это удивляло, а мне бередило душу.
    – Бен, я ещё не видел её, - просто ответил я.
    – Но почему, Ник? – не унимался Бен.
    – Этого я и сам до сих пор не знаю… Видимо ещё не пришло время нашей встречи.
    – Как это так? Странно… - Бен как бы разговаривал сейчас сам с собою, но, обернувшись ко мне, сказал: - Не отчаивайся, Ник, значит, так угодно Богу. Вы обязательно встретитесь, - заверил меня Бен и пошёл на улицу, задумавшись о чём-то своём, бросив лишь на ходу: - Я посмотрю твой дом с улицы. Ты не против?
    – Нет, иди…
    Он ушёл, и ушёл надолго. Это я ощущал внутренне: Бен не говорил мне ничего, но, видимо, чаще и чаще задумывался о своих проблемах. На возникающие вопросы теперь он пытался отвечать себе сам. Он взрослел. Это меня радовало. Было приятно и осознавать, что толчок к этому дал ему я.
    Бена долго не было, и у меня было время подумать о себе самом, о том открытии, что я сделал недавно для себя: я пытался «бежать» от собственного «я», которое не давало мне покоя, исподтишка угнетало меня, ставя безответный вопрос: «Почему я не могу увидеться с Тамарой? Почему?» Подобные мысли наводили на меня тоску и отчаяние. Собрав все силы, я отбросил прочь от себя всю свою боль. Ведь у меня в гостях был Бен, завтра я должен его вернуть Учителю. И не известно, когда ещё мне позволят вновь взять его к себе хоть на несколько дней. Решив устроить королевский ужин, я принялся за работу…
    Когда Бен, понурив голову, вошёл в столовую, он ахнул от увиденного:
    – Ник… ты… да ты… ты просто волшебник!
    – Пировать, так пировать, - я искренне был рад неподдельному счастью Бена.
    Он был в восторге, а для меня это не представляло особого труда… Уже не представляло труда! Внутренне я порадовался, ведь не так давно самые простые вещи были для меня почти недосягаемыми. Теперь я был сам себе хозяин. Я мог делать всё, что меня заинтересует, к чему возникало желание.
    Вечер удался на славу. Мы много вспоминали, подшучивали друг над другом, смеялись до слёз. Даже вспоминая о самом больном для каждого из нас, грусть не приходила. Я же был счастлив вдвойне: и за Бена, что он так весел, и за себя, что смог сделать его в этот вечер счастливым.
    Далеко за полночь мы решили лечь отдохнуть. Спать совсем не хотелось. Видимо, мы были сильно возбуждены событиями последних дней и бурными воспоминаниями прошлого, и строительством планов на будущее. И мы проговорили почти до утра.
    – Ник, как жаль, что нам завтра расставаться. Надо было у Учителя на большее отпроситься…
    – На большее, наверное, нельзя.
    – Почему, Ник?
    – Если б было можно, тебя отпустили бы на больший срок. Я вообще думал только повидаться с тобой. Ты ведь учишься. А учёба превыше всего.
    – Ну и что? Подумаешь, какой-то месяц пропущу, после наверстать можно.
    – Бен, ты снова за своё. Я ведь говорил тебе, Учитель дан на определённый срок. Ты и так много упустил. Куда же ещё на дольше отпускать тебя. Ведь тебе, Бен, и так придётся очень многое навёрстывать.
    – Я совсем забываю про этот срок. Я ведь обещал тебе, Николай, что исправлюсь. Я сдержу своё слово.
    – Я верю тебе.
    – Я знаю… - немного помолчав, он заговорил более оживлённо и весело, - а вообще, здорово получилось отдохнуть, правда, Ник?!
    – Конечно, и если ты счастлив, то я рад за тебя. Но давай немного отдохнём. Тебе завтра возвращаться и снова начинать работать над собой. Это требует много сил и энергии
    – Работать над собой? – переспросил Бен.
    – Да, ведь приобретая знания, ты совершенствуешь себя. Значит работаешь над собой!
    – Я не думал о своей учёбе так…
    – Но именно с этой позиции надо подходить к учёбе, только так будет смысл от неё и польза. Иначе – пустая трата времени.
    – Да… Знаешь, Ник, мне надо обо всём хорошо ещё раз подумать, ты отдыхай. Если усну – разбудишь. Хорошо?
    – Ладно. Думать-то думай, но немного постарайся поспать. Мысли тоже утомляют.
    – Как уж получится…

    Я не стал рано утром будить Бена. Я не мог уснуть сам и слышал, как Бен ворочался с боку на бок, даже что-то бормотал вполголоса, как будто только что пришёл в этот мир.
    «Это от волнения», - определил событие внутренний голос, часто звучащий во мне в последнее время.
    Бен проснулся сам. С вечера мы поели плотно, голода не ощущалось. И мы решили побродить по бору. Потом, почувствовав толчок изнутри, Бен сказал:
    – Ник, что-то изнутри подсказывает мне, что время возвращаться.
    – Что ж. Время возвращаться, значит - идём.
    Миг, и мы у дома. Заходить в дом я не стал. Учитель Бена вышел встречать нас на улицу. Долгие прощания были ни к чему, и я хотел сразу уйти, но Учитель обратился ко мне:
    – Николай, как вёл себя Бенедито?
    – Вполне прилично. Я доволен им.
    – Так ли всё хорошо? – Учитель Бена был явно удивлён, похоже, он недоумевал, как это Бен может вести себя без изъянов.
    – Мне нечего сказать о нём плохого. И мы с Беном были рады встрече и возможности побыть вместе.
    – Я рад, что он не доставил тебе хлопот.
    – Нам всегда с Николаем хорошо, - сказал Бен не без вызова.
    – Бен, ты обещал мне…
    – Я всё помню, Николай, - перебил меня Бен, - не надо больше об этом. Ты как-нибудь приходи ещё. Ладно?
    – Хорошо, я приду ещё.
    – Тогда, до встречи, Николай!
    – До встречи, Бен!
    И я перенёсся к себе домой, где после ухода Бена стало совсем пусто и ещё более одиноко и холодно. Я не мог этого вынести…

    << На предыдущую страницу    Читать далее >>

    1  2.1  2.2  2.3  3.1  3.2  4.1  4.2  5.1  5.2  6.1  6.2  7.1  7.2  8  9.1  9.2  10.1  10.2  11.1  11.2  12.1  12.2  13.1  13.2  14  15.1  15.2  16.1  16.2  17  18